— У вас свободно? Мы с женой не помешаем?
— Ни в коей мере! Располагайтесь, прошу вас.
Широким жестом Джеймс указал на цветастую тахту напротив себя, словно являлся владельцем духана. Рыжеволосую жену мага он заметил только сейчас. Она с интересом рассматривала интерьер «Галеры»: раковины на полках, корабельные снасти, кружки из олова, бутыли с экзотическими напитками, настоящее штурвальное колесо с рукоятками, отполированными множеством ладоней...
— Моя супруга Мэлис.
— Польщен. Джеймс Ривердейл...
Молодой человек обратил внимание, что зеленый шелк платья Мэлис прекрасно гармонирует с цветом ее глаз, и не преминул сделать даме комплимент по этому поводу. Духанщик, кланяясь, принял заказ: имбирное пиво и острый сыр для венатора, мандариновый сок со льдом и капелькой мараксинового ликера для венаторши — и бесшумно дематериализовался, через пару минут возникнув вновь, с заказом на круглом латунном подносе.
— Вы давно здесь, виконт?
— Две недели.
— В таком случае не порекомендуете ли приличный клуб для семейных людей? Нам посоветовали салон Бербери-ханум...
Джеймс зарделся.
— О, это никак не для семейных людей!
— А казенный парадайз? Тот, что в бухте Абу-ль-Фаварис?
— И это вряд ли... — от воспоминаний о парадайзе у Джеймса заболела голова и возникла слабость в чреслах. — Пожалуй. вам стоит заглянуть в «Визирь Махмуд» на улице Трех Основоположников. Там собираются весьма почтенные люди: маги, аристократы, государственные мужи. Многие приходят с женами. Светские беседы, свежие новости, ученые споры...
— Пожалуй, нам это подходит. Как ты думаешь, дорогой?
— Звучит заманчиво. Спасибо, виконт, мы непременно воспользуемся вашей рекомендацией. Кстати, если не секрет, как вы узнали, что я прибыл по приглашению? И к тому же неофициально?
— От хозяина оружейной лавки, — честно признался Джеймс. — Думаю, вы еще только выезжали из Реттии, а пол-Бадандена уже было в курсе. Здесь трудно удержать тайну под замком. Даже если вы — маг. Восток, знаете ли...
На этих словах в голове молодого человека что-то отчетливо щелкнуло. Словно сработала защелка невидимых ножен, высвобождая из плена сверкающий клинок. Джеймс, напротив тебя сидит выдающийся мэтр чародейства!
Пользуйся моментом!
* * *
— Мастер Фортунат, меня интересует один вопрос из области Высокой Науки. Позволите обратиться к вам, как к специалисту? Сам я, к сожалению, полный профан в магии...
— Разумеется, виконт. Буду рад оказаться полезным.
— Как вы считаете: можно ли наложить на человека устойчивую личину, чтобы она сохранялась, к примеру, во время поединка?
— Можно. Если личину кладет маг высокой квалификации.
— Например, вы?
— Например, я.
— А я бы не смогла, — вмешалась в разговор рыжая Мэлис.
— Отчего же, мистрис Цвях?
Вопрос вышел глупым и бестактным. Джеймс мысленно обругал себя за черствость. Цинизм цинизмом, а с дамами надо быть вежливее.
— Я всего лишь ведьма, — скромно потупила глаза рыжая.
— Пока что ведьма, — уточнил венатор. — Осенью у Мэлис защита магистерского диссертата.
«Поздновато вы, милочка, диссертат защищать собрались, — подумал Джеймс. — Впрочем, это не мое дело».
— Крепче всего личина держится, — вернулся Цвях к предложенной теме, — если маг кладет ее сам на себя.
— Или находится рядом с тем, на кого она наложена, — не осталась в стороне рыжая «пока что ведьма».
— По возможности, в радиусе прямой видимости. Семейный дуэт красовался друг перед другом, норовя блеснуть знаниями, уточнить и дополнить. Любовь, однако! Что ж, нам, циникам и прагматикам, это на руку. Чем больше удастся узнать — тем лучше.
— Еще можно воспользоваться выморочным артефактом!
— Но чтобы удержать морок, как вы изволили заметить, во время смертельно опасного поединка, это должен быть очень сильный артефакт.
— Вряд ли кто-то станет разбрасываться маной...
— Скажите, а бывает так, чтобы один человек видел морок, а другой — истинное лицо? Причем зрители не владеют даже азами Высокой Науки.
— О, интересный вопрос! — беседа все больше занимала венатора.
Он отхлебнул пива и довольно потер руки.
— Если личина наложена с небрежением...
— Или артефакт скверно настроен...
— Или артефактор слабоват...
— Опять же, при быстром движении...
— ... или нервическом возбуждении...
— Такое вполне возможно! — хором подвели итог супруги.
— Вдобавок, — венаторша отпила глоточек мандаринового сока, — эффект зависит от того, как смотреть на человека под личиной. Пристально, в упор — или мельком, краем глаза. Еще легче держать покров...
Вот оно, объяснение! Оба раза внимание Джеймса было сосредоточено на рябом. Они сражались! — пусть в первый раз всего лишь отрабатывая прием. Потому он и видел настоящий облик маниака. А Мустафа к посетителю лавки не приглядывался — и видел личину, морок. Значит, Лысый Гений — истинное лицо убийцы!
Что ж, тем легче его будет опознать.
— ... если объект и личина — одного пола.
— Да, Мэл, ты абсолютно права. Женская личина на мужчине — и наоборот — держится плохо. В спокойной обстановке это реально. Как ни странно, самый устойчивый вариант — экзотика. Скажем, преобразить миниатюрную девицу в здоровенного китовраса. На эту тему написана масса научных работ. А один случай моей жене даже довелось наблюдать на практике. Но во время поединка... Тут спасует и опытный маг-мистификатор!
Итак, Вуча Эстевен отпадает. Показания свидетелей разнятся, но о женщине не говорил никто. Иначе Мустафа точно упомянул бы об этом! И они с хозяином лавки видели разных людей, но в обоих случаях — мужчин.
— Благодарю вас! Я узнал все, что хотел. Теперь мой спор будет разрешен.
— Позвольте полюбопытствовать, о чем был спор?
— О том, можно ли при помощи магической личины остаться неузнанным во время схватки. Вы дали исчерпывающий ответ!
— Рады, что сумели вам помочь, — улыбнулась Мэлис. Улыбка ей очень шла, делая в меру симпатичную женщину весьма привлекательной.
— Вы, я вижу, идете по стопам ваших славных предков? Предпочитаете рапиру? — Фортунат Цвях кивнул на оружие Джеймса.
— В паре с дагой.
— Достойный выбор. Чувствуется вкус и независимость характера. Я и сам не чужд благородного искусства фехтования...
Об этом нетрудно было догадаться. Шпага венатора покоилась в черных лаковых ножнах с инкрустациями, достойных скорее церемониальной шпажонки с рукоятью из фарфора — в такой одна радость, что позолота да каменья. Но Джеймс легко распознал, что ножны скрывают шестигранный обоюдоострый клинок работы мастеров Южного Анхуэса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
